СПЕКТР

Дли меня, — пояснил Эллери Квин, — колесо не является колесом, пока оно не вертится.

— Это подозрительно смахивает на прагматизм, — заметил я.

— Называй, как хочешь. — Он снял пенсне и энергично принялся тереть сверкающие линзы, как делал всегда, пребывая в задумчивости. — Я не хотел сказать, что не могу распознать его как материальный объект сам по себе; просто для меня оно не имеет смысла, пока не начинает функционировать как колесо. Вот почему я всегда пытаюсь представить преступление в движении. Я не похож на отца Брауна, который полагался исключительно на интуицию; добродетельному падре — благослови его Господь! — нужно было лишь мельком глянуть на единственную спицу. Ты видишь, к чему я веду, Дж. Дж.?

— Нет, — честно признался я.

— Позволь пояснить на примере. Возьмем хотя бы дело этого симпатичного чудака Бака Хорна. Ну так вот, некоторые события произошли прежде самого преступления. Я узнал о них позже. Моя точка зрения заключается в следующем: даже если бы я — каким-то чудом — стал бы невидимым свидетелем этих событий, они для меня не имели бы особого значения. Движущая сила, преступление, тогда отсутствовала. Колесо находилось в покое.

— По-прежнему туманно, — заявил я, — хотя смутно начинаю кое-что понимать.

Эллери нахмурил прямые брови, затем расслабился и, усмехнувшись, вытянул худые члены поближе к камину. Потом, закурив сигарету, пустил дым в потолок.

— Позволь мне потешить мою отвратительную слабость и закончить метафору. Есть дело Хорна. Дело Хорна — наше колесо. Каждая спица вставлена в манжету; и на каждой манжете — капля цвета.

Теперь представь: черная капля — сам Бак Хорн. Золотая капля — Кит Хорн. А-а, Кит Хорн! — Он вздохнул. — Твердая серая капля — старина Дикий Билл, Дикий Билл Грант.