— Бак, как тебе не стыдно. Ссориться с Вуди!

Вуди нахмурился, затем улыбнулся, потом снова нахмурился, резко дернув вниз край ковбойской шляпы. На нелепых, кривых ногах он отошел от них; и хотя его губы шевелились, с них больше не слетело ни звука. Через мгновение он вообще исчез за кузницей.

— Вуди говорит, что я стар, — проворчал Бак Хорн.

Кит взяла его жесткие, темные руки в свои.

— Не обращай внимания, Бак.

— Черт бы его побрал! Не хотел же он сказать мне…

— Не обращай внимания, Бак.

Он неожиданно улыбнулся и обнял ее за талию.

Кит Хорн была известна нынешнему молодому поколению не меньше, чем ее знаменитый приемный отец — предшествующему. Выросшая на ранчо вместе с лошадьми и ковбоями в качестве друзей по играм, длинным охотничьим ножом вместо детского зубного кольца, на бескрайних холмистых просторах, заменивших ей игровую площадку, и имея приемным отцом кинозвезду, она вызывала острый интерес у голливудских репортеров, которые сумели окутать ее образ блестящей мишурой и самыми невероятными легендами. У продюсера Бака возникла идея: Бак постарел, так почему бы Кит, походившей характером больше на мужчину, чем на женщину, однако женщину в большей степени, чем Цирцея, не занять его место в кино? Это случилось девять лет назад, когда она была еще шестнадцатилетней девчонкой-сорванцом с прямой спиной. Подростки были от нее без ума. Кит умела скакать верхом, стрелять, кидать лассо, ругаться; а поскольку на экране непременно полагалось быть и герою, научилась целоваться и обниматься. Она стала Кит Хорн, знаменитой кинозвездой, девушкой-ковбоем. Картины с ее участием имели огромный успех, в то время как Бак потихоньку предавался забвению.